Ювеналы против изъятия детей из семьи - новый виток событий
Ювенальные технологии, ювенальная юстиция – эти слова звучат для россиян пугающе. Что и понятно: терять своих детей не хочет никто, а события показывают, что такая угроза есть, и связана она, по мнению многих, как раз с «ювенальными» новшествами. И вроде как, все здесь ясно: заговорили о введении ювенальной юстиции – и тут же стало известно о случаях, когда ребенка отбирали по нелепым причинам. Теперь еще приняли в первом чтении Закон о патронате, дающий новые возможности для изъятия детей. К тому же, ЮЮ (Ювенальная Юстиция, далее в сокращении ЮЮ) мы заимствуем из заграницы, что усиливает опасения.Правда, эта же заграница наши опасения разделяет и очень советует строить свою собственную систему – с учетом российских реалий. Закон о патронате раскритиковали сами же «ювеналы» - во всяком случае, согласия по этому поводу среди них нет. Да и сама ювенальная система в России еще не построена, так что обвинять ее в уже существующих проблемах нельзя. Правда ли она так опасна ювенальная система, и какая альтернатива у нас есть?
Действительно, антиювенальные настроения в России связаны с этим горьким опытом: пришли и забрали, а уже потом, может быть, начали разбираться. «Но ювенальной юстиции в России еще нет, - напоминает Римма Чиркина, - а детей все равно изымают, и не всегда обоснованно. То есть, опасность – не в ювенальных технологиях. Наоборот, смысл их внедрения в том, чтобы была возможность помогать проблемным семьям, а не забирать из них детей, как делается сейчас, когда других механизмов почти нет.
В тех случаях, когда ребенка все-таки забирают, могло бы пригодиться временное изъятие. Оно уже у нас используется – например, когда мама в больнице, а больше в семье никого нет, по ее заявлению ребенка на время могут поместить в приют. Можно было бы расширить эту практику. Или с лишением родительских прав – у нас, если родители не справляются, то их лишают прав полностью. А можно ограничивать права опционально, как это принято в Германии: в этом не справляетесь – вмешивается соцслужба, но в остальном вы полноценные родители».
Правда, печальные истории с разбитыми семьями бывают и там, где эти механизмы есть. Франция, Финляндия – мы много слышали о русских семьях, пострадавших в этих странах, но нашими соотечественниками дело там не ограничивается. Как быть с этим?
"А это уже вопрос применения как законов, так и самих ювенальных технологий, - считает Римма Вячеславовна, - во Франции, в Финляндии система ориентирована, можно сказать, на репрессии в отношении семьи. В Германии это не так. Хотя в разных землях работа ведется по-разному, в целом ФРГ отличается скорее либеральным отношением к провинившимся подросткам и очень терпеливым и вариативным отношением к семьям.
Но охват проблемных семей там на порядок больше, чем у нас. Также как и выявляемость и фиксация правонарушений несовершеннолетних. Даже такие мелочи, как, например, препирательства подростка с контролером автобуса, могут рассматриваться судом. Поэтому немецкие коллеги предостерегают нас от того, чтобы мы заимствовали у них систему.
Нужно заимствовать опыт, смотреть конкретные технологии, но систему надо выстраивать по-своему. И здесь как раз важно общественное обсуждение, участие людей разных взглядов»..
А «Ювенальные технологии» - кстати, понятие довольно широкое . Это работа с семьей в целом, и далеко не всегда «в защиту» ребенка от всех и вся. Чаще – в помощь родителям в контроле над тем же ребенком. Как говорит Римма Чиркина, «Ювеналы не собираются запрещать родителям ограничивать свободу детей. Наоборот, мы учим их правильно устанавливать ограничения так, чтобы это было понятно и полезно. Православные люди, считающие ювенальные технологии злом, сами же их и применяют, когда проводят работу в поддержку семьи, или хотя бы создают кружки, какие-то детские объединения».
Да, ювеналы идут к семьям не только с пряниками, но и с кнутом. Где-то придется применить санкции, где-то и забрать ребенка – так же, как органы опеки забирали их раньше, двадцать и тридцать лет назад, когда о ЮЮ не было и речи. И здесь как раз нужен тот самый индивидуальный подход. Если, конечно, он не превращается в произвол. Но это уже не относится к ювенальным технологиям как таковым, с произволом нужно бороться в любом случае: «Мы и сейчас видим, что ребенка забирают из семьи только за отсутствие ремонта в доме, одновременно оставляя других детей с психически больной матерью, которая даже забывает их покормить. Это происходило на глазах десятков людей живших по соседству. Службы деликатничали с мамой до тех пор, пока она не выбросила малышей с балкона».
Угрозы, кажущиеся и реальные.
Получается, что ювенальные технологии не так уж и страшны, что это всего лишь новая форма того, что было всегда. Система, объединяющая все виды взаимодействия с семьей – разнообразную помощь, контроль, санкции, если таковые требуются… Видимо, так и есть.
Появляется мысль, что ювенальная система – это такая усовершенствованная «опека», которая может не только отобрать и покарать, но и оказать помощь, поучаствовать в жизни семьи. Поэтому иметь дело с такой «опекой» будут не только опасные и неблагополучные родители (или те, кого такими посчитали) но и все, кто нуждается в помощи и даже сам об этой помощи просит.
Другое дело, что у нас, как всегда, нет никаких гарантий. Где гарантия, что люди, призванные помогать семьям, не станут «от греха подальше» просто отбирать всех детей подряд? Или что они не начнут командовать, вмешиваясь туда, где участие посторонних совсем ненужно? А кто может обещать, что если мы примем ЮЮ, то у нас не сложится ювенальная система худшего образца, где вообще семья будет виновата и опасна априори? Конечно же, никто. Вопросы остаются открытыми.
И еще один момент. Говоря о ювенальных технологиях, мы постоянно смотрим на заграницу. Неважно, хвалим мы ЮЮ или ругаем, но ориентиром в этом чаще всего выступают другие страны. Вот, и «Детство под защитой» - это проект года Германии. И есть здравое опасение, что мы позаимствуем что-то, что нам категорически не подходит. Или с чем-то поспешим. Поэтому немцы сами не советуют копировать у них всю систему. Но суть останется той же, а вот условия у нас все равно будут другие.
Новый механизм в любом случае будет ставить семью в зависимость от профессионализма и добросовестности «ювенального работника». Хорошо, если таких работников воспитано уже не одно поколение. А если вашу судьбу решает неопытный первопроходец? А вдруг этот первопроходец еще и работает в недостроенной системе, и у него, как на зло, по-прежнему только один инструмент – изъятие? Ну, не все же делается сразу – частичного лишения прав еще нет в законах, а столовую для семейных ужинов не открыли! Да и самому проще как-то пользоваться привычными методами.
Не выбрать большее из зол.
Так что, пытаться не допустить в Россию ювенальные технологии и призывать к этому окружающих – это здоровая реакция тех, кому уже пришлось бороться за своих детей. И тех, кто боится с этим столкнуться. Но ведь ювенальной юстиции на уровне государства у нас еще нет. Значит, страдают люди от чего-то другого – в том числе от того, что прежняя система устарела, а мы ее никак не обновляем.
В то же время, какие-то зачатки ЮЮ в России уже появляются. Но анти-ювенальщики предпочитают критиковать и противодействовать им, не пытаясь вмешаться в процесс их формирования, не требуя какого-то контроля над ними. И зря, ведь именно те, кто понимает возможные угрозы ювенальной системы, могли бы помочь их предотвратить. Римма Чиркина подчеркивает: «Анти-ювенальщики полезны тем, что они не дадут новой системе скатиться в какие-то крайности. Но для этого нужен диалог. И надо, чтобы противники ЮЮ знали, что их опасения понимаем и мы, «ювеналы», во многом с ними согласны и готовы к сотрудничеству. Например, нам тоже проект нового Закона о патронате кажется не во всем приемлемым. Его специально изучала Людмила Михайловна Карнозова, выступавшая на нашей конференции. У нее к этому законопроекту много претензий, и именно потому, что он своими размытыми понятиями делает критерии и процедуру изъятия юридически невнятной, а потому семья может оказаться беззащитной».
Наверное, такой диалог, правда, был бы самым безопасным и эффективным из того, что мы можем сделать. Если мы будем и дальше кричать о том, как опасна ЮЮ, то ее построят без нас. Возможно, в ней воплотится то, чего мы сейчас боимся. Но тогда мы уже окажемся перед фактом. И, видимо, не надо надеяться на то, что ЮЮ в России так и не появится.
Бывают новшества, противиться которым бессмысленно. Вот, до XVIII века в России не существовало государственных сиротских учреждений – всех сирот разбирали родственники или соседи. Потом люди стали другими, изменилась семья, и сирот пришлось опекать государству. Сейчас времена опять изменились. Дети часто оказываются в сложном положении не по вине своих родителей, а родители не всегда могут им помочь. Что может сделать государство?
По классическому сценарию – сначала не вмешиваться, а потом, если все по-прежнему плохо, забрать «пострадавшего» под свое крыло. Возможно, насовсем. Сейчас специалисты предлагают другие варианты, разные виды помощи. И чтобы эта помощь не оборачивалась во вред, нужна четкая, прозрачная система. И, конечно, контроль над этой системой со стороны всех заинтересованных лиц. Появляется вопрос, как будет осуществляться этот контроль, кто нам вообще его даст, и кто такие «мы» - родительские организации, общественники, просто верующие? Но это уже другая тема и, конечно, другая цель – не разрушить новое, а принять в нем участие так, чтобы оно приносило только пользу.
подбор материал и редакция Анна Ушацкая
источник www.miloserdie.ru
