Больные дети. Кому они нужны?
Больные дети. Кому они нужны? Очень часто даже родители списывают их со счетов. Сейчас, когда в обществе есть устойчивое понятие успешности, стало очень модно хвастаться своими детьми, их достижениями. А больной ребенок – непонимание, одиночество, насмешки. Кто хочет жить с этим? Но есть в нашей стране люди, которым не все равно. Они отдают свое сердце, время, возможности, чтобы подарить жизнь больным детям. Помочь их измученным от горя родителям.Слово «благотворительность» в России остается для нас незнакомым? Страшно ли сегодня растить детей? Об этом и многом другом рассказывает в своем интервью народная артистка России, православная христианка Чулпан Хаматова, соучредитель фонда для детей с онкозаболеваниями «Подари жизнь!».
- Благотворительность зависит от крупных пожертвований или от «с миру по нитке»?
- Наш фонд на 65% состоит из небольших пожертвований самых обычных людей. Это наша главная радость, потому что большое количество людей стали сопричастными помощи детям, и фраза «чужих детей не бывает» оказалась реальностью. Когда грянул кризис, мы попытались перестроить идеологию работы. Мы поняли, что надо ориентироваться не на крупный бизнес, который крайне неустойчив, а на обычных людей. Что только количеством можно гарантировать стабильность поступления денежных средств, а значит – непрекращающуюся помощь детям.
- Бывает такое, что Вы тратите свои силы, время, а некоторые мамы воспринимают помощь как должное?
- Да, мы постоянно сталкиваемся с потребительским отношением. Но это проблема общего уровня культуры в стране. С такой мамы ничего требовать нельзя: в представлении этих мам есть какой-то фонд, собирающий все возможные сливки, сам ничего не делая. Этим мамам никто не объяснил, что такое благотворительность в России. И потому они считают, что фонд им помочь обязан, а они, в свою очередь, вовсе не должны говорить «спасибо». Да, от этого бывает обидно, по-человечески. Но есть и другие мамы, которые понимают, что мы делаем. Есть мамы, которые, потеряв детей, возвращаются к нам, потому что любят нас. Они говорят, что никогда не сталкивались с таким теплом, светом, который они почувствовали от чужих людей во время лечения в больнице.До их до уровня нужно подтягивать «потребительских» мам. Но это – дело просветительской работы в обществе.Пока такие мамы будут смотреть телевизор, впитывая лозунги, что человек человеку – враг, что нужно брать от жизни все, они будут такими, какие есть. И в этом нет их вины.
- Не раз приходилось слышать мнение, что помогать нуждающимся прерогатива государства, а благотворители от этого отвлекают.
- Как показывает опыт цивилизованных стран, без благотворительности – никуда. Есть люди, которые считают, что тех детей, которые болеют сейчас, лечить не надо, следует дождаться светлого будущего, когда у нас будут другие чиновники, будет президент, устраивающий абсолютно всех. И лишь тогда, по их мнению, следует приниматься за лечение. Пусть они посмотрят в глаза родителям. Родителям, которым совсем неважно, что происходит сейчас в стране, у них только одна цель – спасти своего ребенка. И пусть эти умные люди им объяснят свою теорию.
- В чем сила и слабость современной благотворительности?
- Сила в подвижничестве, в людях. В основном – в молодых, лишенных совкового понятия уравниловки, которые ощущают себя гражданами своей страны, а значит, понимают, что многое зависит и от них. Эти люди осознают, что они делают, у них горят глаза, открыты сердца. Слабость – в инертности нашего общества, в законодательстве. Причем это связанно и с экономическими вопросами, и с медицинскими. Если бы эти вопросы были по-другому представлены, они помогли бы сильно усовершенствовать благотворительность.
- Что мешает людям помогать другим?
- В первую очередь – отсутствие доверия. Не каждый же человек, который придет к нам на сайт, будет разбираться, вникать в проблему, а не просто рассуждать на уровне «отдал деньги — и все». Без возрождения этого доверия к фондам, к понятию благотворительности непросто убедить людей помочь другому. У них всегда будет маячить мысль, пусть и глубоко спрятанная, что деньги идут в карман кому-то, а не по прямому назначению. Во-вторых, мешает советское прошлое (надеюсь на это), откуда пошло ощущение, что решать должен кто-то другой, не я. От меня ничего не зависит. Пусть решает тот, кто должен решать.
- Приходится слышать разговоры, что Вы зарабатываете на фонде?
- Смотря в каких критериях измерять этот заработок. С экономической точки зрения, «прибыль» минусовая. Я трачу на фонд свое время, которое я могла бы потратить, зарабатывая деньги в кино. Вкладываю и свои деньги – на подарки детям, на одежду им, на поддержку мамы больного ребенка, если у нее нет времени обратиться в фонд.А с моральной точки зрения я, безусловно, обогащаюсь за счет фонда. Той любовью, которую дарят мне мои друзья, врачи, выздоровевшие дети.
- Сколько подобных домыслов о себе Вы услышали за последний год. Научились их не замечать?
- Я живой человек и не могу не замечать, когда в мой адрес периодически раздается какой-нибудь бред. Учусь как-то переживать это. Но иногда все-таки теряюсь, не знаю, как с этим справиться. К счастью, вокруг меня есть люди (в основном, связанные с фондом), которые меня поддерживают. Это вообще такая территория ранимых и бескожных людей: все наши волонтеры, все наши врачи — люди, которые соприкасаются с чужим горем. И справиться с этим нормальному человеку можно, только получая поддержку. Потому и от них ее всегда можно ожидать.
- Сталкиваясь с чужим горем, удается не пропускать его через себя?
- Не удается. Это просто невозможно. Мы начинали в такой команде. Врачи, которым фонд помогает лечить детей, – профессионалы высокого класса с большим опытом работы. Я недавно была свидетелем, как врач плакала, когда не удалось спасти ребенка, а мама этого ребенка врача успокаивала. Я могу сколько угодно рассуждать по этому поводу, но есть дети, которых не удалось спасти, и я вспоминаю о них, даже спустя время, так же остро, как это было, когда они уходили.Но есть дети, которые выздоровели, поступили в вузы. Они пишут нам письма. Я им очень благодарна.
Был среди подопечных фонда мальчик Никита Меркулов. Он долго лечился, вылечился. В этом году он поступил в МГУ. Года через два после возвращения из клиники он написал в фонд письмо детям, которые еще лечатся. Это было так талантливо, так здорово "ответная реакция". Понятно, что никто из нас не ждет благодарности. Это основное правило для человека, идущего в область благотворительности: «Благодарности ждать нельзя». Иначе ты сломаешься сразу же. Но когда ты сталкиваешься с благодарностью, пусть и не направленную напрямую нам, идущую особым путем,- это очень спасает от выгорания.
-Отчего у вас могут опуститься руки?
- От потери тепла, идущего от других людей, которых я люблю. Руки, они же опускаются не по факту события, а по факту прохождения этого испытания. Ты можешь его пройти, и руки у тебя не опустятся. Когда ты понимаешь, что это некий этап движения по жизни. Сейчас ты идешь по колено в грязи, тебе не хватает физических сил, но этот этап когда-нибудь закончится.Гораздо тяжелее, когда ты этого всего не понимаешь. Ты не представляешь, куда тебе двигаться, куда выбираться. Вот это, наверное, и есть ощущение опустившихся рук. Когда тебе не хочется просыпаться по утрам, не хочется начинать новый день. Ты не можешь придумать, чем тебя эта жизнь может радовать.Помочь могут только люди. Или их произведения. Именно они дают доказательства, что жизнь все-таки прекрасна!
- Но ведь есть очень много людей, которым плохо. Всем помочь невозможно. Что делать?
- Возможно. Если каждый будет помнить об этом. Нам что, нужно огромное количество всякой ерунды, окружающей нас? Одежды, еды, которая выкидывается? Я всегда буду ссылаться на Англию, на Америку, на Германию. Пусть там тоже не все гладко, но люди понимают, что если снизить свои аппетиты, то у других появится больше возможностей. Поэтому там стыдно быть богатым, это не воспринимается как некое достоинство.Только вот помогать надо не абстрактно всем, всему миру, а делая какое-то конкретное дело в меру своих сил.
Нужно пытаться изменить этот мир, эту жизнь в тех рамках, которые у тебя есть.Просто сказать: "Я хочу жить в том мире, который мне нравится. И буду выстраивать его себе по собственным представлениям".Я не хочу, чтобы меня убеждали, что в окружающем мире нет ценностей, привитых мне в детстве. Это неправда.Вокруг меня огромное число людей, которые доказывают обратное.И не стоит ждать, что мир должен менять кто-то другой. Это такая детская позиция: "Мама, она не убрала за собой посуду, я тогда тоже не буду!" Если такая позиция доминирует в обществе, значит, оно не доросло еще и до подросткового уровня.
- Вы согласны с утверждением, что сегодня страшно растить детей?
- Не страшно, а несколько волнительно. Непонятно, в первую очередь, в какой стране они будут жить.Волнуешься по поводу того, какое окружение у них в школе, что им говорят учителя, как преподается история. Переживаю и по поводу того, смогу ли я как-то внятно им объяснить, что материальные ценности не могут превалировать над душой. Или победит современная тенденция, и мне не удастся этого сделать. А очень бы хотелось, когда они повзрослеют, общаться с ними на одном языке.
источник www.pravmir.ru
сайт благотворительного фонда "Подари жизнь" www.podari-zhizn.ru
подбор материала, редакция и публикация Анна Ушацкая
