4 августа исполняется 10 лет со дня кончины митрополита Антония Сурожского
4 августа весь православный мир вспоминает митрополита Антония Сурожского. В 2013 году исполняется ровно 10 лет, как из этой жизни ушел владыка. Если вы мало знаете об этом дивном молитвеннике и заботливом пастыре овец Христовых, читайте нашу подборку. В конце статьи мы привели несколько воспоминаний его духовных чад.Митрополит Антоний Сурожский (в миру Андрей Борисович Блум), родился 19 июня 1914 года в Лозанне, в семье сотрудника российской дипломатической службы. После революции в России семья оказалась в эмиграции и после нескольких лет скитаний по Европе, в 1923 г. осела во Франции. Мальчик рос вне Церкви, но однажды подростком услышал беседу о христианстве видного богослова, который, однако, не умел говорить с мальчиками, выше всего ценившими мужество и военный строй. После средней школы окончил биологический и медицинский факультеты Сорбонны. В 1931 году был посвящен в стихарь для служения в храме Трехсвятительского подворья, единственного тогда храма Московского Патриархата в Париже, и с этих ранних лет неизменно хранил каноническую верность Русской Патриаршей Церкви.10 сентября 1939 г., перед уходом на фронт хирургом французской армии тайно принес монашеские обеты; в мантию с именем Антоний (в честь преп. Антония Киево-Печерского) был пострижен 16 апреля 1943 г., под Лазареву субботу; постриг совершал настоятель Подворья и духовник постригаемого архимандрит Афанасий (Нечаев).
Во время немецкой оккупации он был врачом в антифашистском подполье. После войны продолжал медицинскую практику до 1948 года, когда митрополит Серафим (Лукьянов, тогда Экзарх Московского Патриарха) призвал его к священству, рукоположил и направил на пастырское служение в Англию, духовным руководителем Православно-англиканского Содружества св. мч. Албания и преп. Сергия. С сентября 1950 г. он был настоятелем храмов св. ап. Филиппа и преп. Сергия в Лондоне. В 1957 г. он был хиротонисан во епископа Сергиевского, викария Экзарха Патриарха Московского в Западной Европе, а в 1962 г. назначен на вновь образованную на Британских островах, в рамках Западноевропейского Экзархата, Сурожскую епархию. В 1966 г. возведен в сан митрополита и утвержден в должности Экзарха в Западной Европе.
За годы служения Владыки Антония в Великобритании единственный приход, объединявший малочисленную группу эмигрантов из России, превратился в многонациональную епархию , канонически организованную, со своим уставом и многообразной деятельностью. Митрополит Антоний стал широко известен не только в Великобритании, но и по всему миру как пастырь-проповедник; его постоянно приглашают выступать перед самой разнообразной аудиторией (включая радио- и телеаудиторию) с проповедью Евангелия, православного благовестия о живом духовном опыте Церкви.
Особенность творчества Владыки была в том, что он ничего не писал, его слово рождалось как устное обращение к слушателю, — не безликой толпе, а каждому человеку, нуждающемуся в живом слове о Живом Боге. Поэтому все изданное печатается по магнитофонным записям и сохраняет звучание этого живого слова.
Первые книги о молитве, о духовной жизни вышли на английском языке еще в 1960-ые годы и переведены на многие языки мира; одну из них (“Молитва и жизнь”) удалось опубликовать в Журнале Московской Патриархии в 1968 г.
В России слово Владыки звучало многие десятилетия благодаря религиозным передачам русской службы Би-би-си; его приезды в Россию становились значительным событием, магнитофонные записи и самиздатские сборники его проповедей (и бесед в узком кругу близких людей на частных квартирах), словно круги по воде, расходились далеко за пределы Москвы.Кроме награды от Абердинского университета (1973г.), Митрополит Антоний — почетный доктор богословия факультетов Кембриджа (1996), а также Московской Духовной Академии (1983 — за совокупность научно-богословских проповеднических трудов). 24 сентября 1999 года Киевская Духовная академия присудила митрополиту Антонию Сурожскому степень доктора богословия honoris causa.
Митрополит Антоний скончался 04 августа 2003 года в Лондоне.
ВОСПОМИНАНИЯ ДУХОВНЫХ ЧАД.
Мария Вишняк, художник:
В 17 лет я приняла православное крещение и отец Анатолий Яковин, мой духовник, стал давать мне читать святоотеческую литературу. Но она была очень трудна для восприятия, ведь мы — люди, выросшие в советском обществе, были далеки от церковной традиции. Даже искренне обратившись, стараясь изо всех сил что-то усвоить и воспринять, мы не могли дотянуться до предлагаемой высоты: святые отцы писали для людей другого духовного уровня, а не для тех, кто вырос в советской атеистической среде.
Когда мне было лет 18-19 я прочла Журнал Московской Патриархии, где была короткая статья владыки Антония Сурожского » О молитве», эта статья полностью легла мне на сердце так, как будто она написана лично для меня. Все просто, понятно, доступно. С этого момента я заинтересовалась жизнью владыки Антония и его книгами. Очень хотелось его когда-нибудь увидеть, услышать вживую. Но владыка приезжал в Россию нечасто, и мы даже не знали где и когда он будет в Москве. В советское время эти визиты, понятное дело, не афишировались.
В 1992 году я познакомилась с изумительным человеком — Аленой Кожевниковой, которая вместе с владыкой Антонием 13 лет на радио «Свобода» вела передачу «Не хлебом единым». В 1993 году мы вместе отправились к владыке Антонию в Лондон, так осуществилась моя давнишняя мечта. На всякий случай, я взяла с собой два больших холста. Был март. Первая неделя Великого Поста. Мы приехали к владыке, он очень внимательно на меня посмотрел. Алена сказала: «Это Мария, художник, она мечтала увидеть Вас и, может быть, написать портрет, если Вы согласитесь».
Владыка изумленно поднял глаза к небу. Начало Великого Поста не самое подходящее время для позирования. Но видимо, в моем взгляде, он прочитал такую мольбу, да еще и услышав, что дома в Москве, я оставила четырех крошечных детей, он меня пожалел и одарил настоящей царской милостью, потратив свое время.
Работали мы с владыкой Антонием всего два дня. Конечно, первым делом я написала глаза, потому что они по цвету — темные, блестящие, почти угольные, по излучению были необыкновенно теплыми, внимательными, смотрящими в глубину собеседника. Больше таких глаз я не встречала. Работали мы очень напряженно, между службами, вместо его отдыха. А потом, месяц, я дописывала портрет дома, наполненная впечатлениями от этого незабываемого общения. Такие светлые, яркие личности, как митрополит Антоний Сурожский, настолько сильны, что портрет складывается сам, ничего не надо придумывать, разрабатывать особенную композицию.
На портрете владыка с панагией, которую подарил ему мой муж, иконописец Александр Соколов. Владыка очень любил эту панагию, предельно простую: восьмиугольная дощечка из мореного дуба, на шелковом шнурке, со вставкой из перламутра, с изображением Богоматери Казанской.
В последующие годы мы с мужем не раз бывали в Англии у митрополита Антония, посещали его и с детьми и с друзьями. Всегда это было исключительно живое общение с удивительным человеком.Сколько мы знали владыку, и зимой и летом, всегда его видели в простых сандалиях и в стареньком подряснике. И я как-то даже спросила : » Владыка, вот мы зимой приехали, а Вы в сандалиях, неужели не холодно?», он наклонился ко мне и улыбнулся :»Я же старый человек, для меня это изумительно удобная обувь». Однажды я поинтересовалась: «Владыка, Вы в магазины не выходите, у Вас келейников нет, кто Вам готовит еду? Помогает? Убирает?», посмотрел на меня тепло-тепло и сказал: » Ты знаешь, мне добрые люди приносят пакетик и ставят под дверь. Что Господь послал, то я и ем».
Такая простота его жизни, доступность, открытость, равнодушие к быту и сосредоточенность на душах людей и их проблемах, поражала и согревала.Жизнь счастливо познакомила меня со многими достойными людьми, но такой сердечной заинтересованности в жизни других я почти не встречала. Это очень роднило владыку Антония Сурожского, с нашим духовником, протоиереем Анатолием. Когда отец Анатолий Яковин погиб, многие его духовные чада говорили: «Мне казалось, что именно меня он особенно любит».Такое же особенное отношение к каждому человеку было у владыки. Это удивительное соучастие в жизни другого — настоящий Небесный дар.Владыка Антоний знал по именам всех прихожан, всех детей. Много лет мы наблюдали его проникновенное участие в судьбах многих людей, и не только духовное и сердечное, но и материально он помогал многим, раздавая все, что ему приносили.
Протоиерей Александр Борисов, настоятель храма Св. бессребреников Космы и Дамиана в Столешниковом переулке в Москве
Впервые владыку Антония я увидел в Москве в 1974 или 1975 году. На домашней встрече, которую устраивал отец Николай Ведерников на своей квартире. Для отца Николая это был большой риск, потому что в советское время подобные встречи властью, мягко говоря, не поощрялись. В обычную московскую квартиру приходило человек пятьдесят. Обязательно включались магнитофоны, чтобы записывать все, что говорит владыка.
Я был тогда уже дьяконом. Книг владыки особенно в России не было, они даже самиздатом еще не распространялись столь широко. Мне попадались отдельные статьи владыки в Журнале Московской Патриархии.Очень хорошо помню, что тема первой встречи, на которую я попал, была о браке и монашестве. Владыка говорил о том, что, не смотря на то, что эти вещи кажутся диаметрально противоположными, тем не менее, у них есть много общего. И в браке, и в монашестве необходима верность, в обоих случаях есть определенные трудности, свои радости.
Беседа была очень интересной. Владыка с интересом и вниманием отвечал на все задаваемые вопросы.Меня поразил замечательный русский язык, на котором говорил владыка Антоний. С интонациями, которые я позднее слышал в речи многих людей, живших за границей в эмиграции. И я понял, что это – интонации русского дореволюционного языка, очень выразительного, насыщенного.
Поражала и простота владыки, как он, церковный иерарх по-домашнему общался со всеми. Когда все расходились, владыка Антоний каждого благословлял. Он так смотрел на того человека, который подходил под благословение, что было ясно, что в эти несколько секунд для владыки есть только ты, все свое внимание он сосредотачивал на тебе. И так – с каждым.Позднее, где-то в начале девяностых, я был в Лондоне, в храме, в котором служил владыка Антоний. После Литургии владыка беседовал с прихожанами и теми, кто был на службе в небольшом помещении при храме. Такая практика задушевного общения, непосредственность, близость к прихожанам, внимание к каждому человеку — все эти замечательные черты владыки напоминали о том, что Церковь – единство братьев во Христе и священноначалие – не нечто недоступное и далекое, а такой же близкий христианин, с которым можно поговорить, задать вопрос, услышать ответ. Каждый, кто общался с владыкой чувствовал вдохновляющее понимание.
По рассказам я знаю, что владыка был крайне прост в быту, например, нередком сам посуду после себя мыл. Сам встречал людей, пришедших в храм, что его, в стареньком подряснике, могли принять и за чтеца, и за служку.
Ирина Языкова, искусствовед
Личная встреча моя с владыкой Антонием была короткой, но ей предшествовал длинный путь.Сначала я познакомилась с владыкой через книги «самиздата», которые сама перепечатывала и переплетала. Помню, на меня огромное впечатление произвела «Школа молитвы», которую я прочла в начале восьмидесятых. В отличие от чтения других книг, в этой я почувствовала не только саму тему, но и автора, его интонацию. Казалось, автор с тобой беседует. Потом мы узнали, что это действительно были беседы, которые записывали другие люди. И живая интонация этих бесед передавалась читателям.
На встречу с владыкой Антонием, которая прошла в начале восьмидесятых в квартире моих друзей, я не попала. Было очень досадно, но я надеялась, что, Бог даст, я когда-нибудь увижусь с владыкой.И действительно, в году 1996 или 1997, я поехала на конференцию в Англию. Меня пригласили люди из замечательного содружества святого Албания и святого Сергия, которое создали англикане и православные еще в конце двадцатых годов прошлого века. Этому содружеству покровительствовал и владыка Антоний, который какое-то время даже был его председателем.
Во время конференции я останавливалась у отца Михаила Фортунатто, регента хора храма, где служил владыка Антоний. Я заикнулась отцу Михаилу, что очень бы хотела повидаться с владыкой. На что он сказал: «Давай перед Литургией придем пораньше и думаю, что получится поговорить. После Литургии владыку окружать прихожане и будет не до личной встречи. А так он в храм приходит всегда раньше всех. И уходит тоже – позже всех».В день богослужения мы пришли пораньше, владыка Антоний был в алтаре. Отец Михаил пошел к нему, а стою, молюсь и думаю: «Ну кто я такая, чтобы владыка захотел со мной поговорить». Хотя какое-то представление обо мне владыка уже имел — через знакомых я ему подарила свою первую книгу «Богословие иконы».Владыка вышел ко мне, как к давно знакомому человеку. Он меня благословил, как-то по-доброму взял мою руку, что-то начал говорить. Я не помню, что он говорил, но его сердечный взгляд остался в памяти, и осталось впечатление глубинной, надбытовой Встречи. Такое редко бывает даже с самыми близкими людьми.Затем я побывала на Литургии, после которой мы пили чай с владыкой и с прихожанами. Владыка шутил, поддерживал разговор со всеми, и я с ним разговаривала, но это уже было другое.
Потом всю мою дальнейшую поездку (конференции я проходила в разных городах) я все время находила подтверждение моим впечатлениям о встрече с владыкой. Причем люди начинали говорить, даже не всегда по моей просьбе, какое на них влияние оказал владыка. Например, несколько дней я жила у настоятеля англиканского собора в Кембридже, отца Джона, и он рассказал, что еще во время учебы в Университете он попал на лекции владыки, и они вернули его к вере. Он заинтересовался православием, стал заниматься трудами Святых Отцов и даже решил, что перейдет в православие. Пришел с этим к владыке Антонию, а тот сказал ему: «Не бросайте своей веры, продолжайте заниматься трудами Святых Отцов, православной духовностью, как ученый». В итоге Джон остался в Англиканской Церкви, сейчас он профессор и англиканский священник. При этом считает владыку Антония своим духовным отцом.
Владыка видел в человеке его подлинное и вытаскивал это наружу, видел ту глубину, которая есть в каждом, но о которой может быть сам человек и не подозревает. И обнаруживает только благодаря такой встрече.
источник www.pravmir.ru
подбор материала и публикация Анна Ушацкая
