Переживаем последние дни перед ПАСХОЙ. Как?
Дни Страстной седмицы чрезвычайно насыщены – и событиями, и переживаниями, эмоциями. Особенно начиная с Великого четверга, когда вспоминается Тайная вечеря, суд над Иисусом, приговор, затем в Великую пятницу распятие, вынос плащаницы, в Великую субботу Господь во гробе, и уже менее чем через сутки – Светлое Воскресение, Пасха. Как успеть прочувствовать весь этот стремительный путь Страстей Господних – от мрачной скорби к ликованию о Воскресшем Христе?Отвечает протоиерей Андрей Ткачев, настоятель храма преподобного Агапита Печерского в Киеве.
– А как было в действительности в эти дни? Там все настолько быстро происходило, события сменяли друг друга с ускоренным темпом. В воскресенье народ кричал: «Осанна Сыну Давидову!», в среду блудница помазала Христа миром, в четверг Господь установил Таинство Евхаристии, потом молитва в Гефсиманском саду, взятие под стражу, хождение к Пилату, Ироду и обратно, битье, издевательства, ночной суд, распятие, покой Субботы и утро первого дня Воскресения. Дни, как видите, архинасыщенны, крайне сжаты.
А потом все распрямилось, как пружина, и вот весь мир живет уже две тысячи лет благодаря тем событиям, зная или даже не зная об этом. Если бы Страсти Господни продолжились хоть на один день, никто бы не выжил. Апостол Петр был на грани безумия от скорби и собственного предательства, Иуда повесился, не дотерпел до Воскресения.
Все были перепуганы, растеряны, находились в ужасной скорби. Если бы Господь воскрес на пятый день, Он не нашел бы ни одного апостола. Это для нас сегодня покой Великой субботы разбавлен знанием о грядущем Воскресении, а ужас распятия скрашен пониманием того, что Христос на самом деле жив. Апостолы же этого знать не могли – для них все было очень жестко, кошмарно, уныло. Мы воспоминаем эти события, переживаем их.
Цель богослужений Страстной седмицы – не благочестивая память, размышления о чем-то, а включение нашей личности в само событие. Вообще же в Евангелии все идет очень плотно: Христос говорит, проповедует, исцеляет, воскрешает мертвых, ходит по водам, умножает хлебы, направляется к страданию… И ведь еще далеко не все из Его деяний записаны! Евангелие – пища сильнейшей концентрации. Поэтому и Страстная неделя в этом смысле – концентрированное Евангелие.
– Многие в это предельно важное время отвлекаются на кулинарную сторону Праздника Праздников – в спешке закупают продукты, выискивают лучшие рецепты куличей, красят яйца – зачастую в ущерб пребыванию на богослужениях. Как в этой бытовой круговерти не забыть о главном – о Христе?
– Избыточная тревога о столах – обличение маловерия. Излишние мысли в сторону того, что поесть и попить, колбасные и творожные выверты сознания говорят о том, что мы мало понимаем, что такое пост, Евангелие и Кто такой Христос. И это будет судить нас в свое время. Страстная неделя требует отнятие внимания от второстепенного. Если и возрождать что-то в церковной традиции, то делать это нужно не с точки зрения «священного» быта, а начинать надо с Литургики, Евангелия, с глубоких переживаний христианской общиной всех событий относительно Страстей Христовых. Ну, а быт – так или иначе – будет добавлен, оформлен и украшен: окна будут чистыми, занавески свежими, яйца сваренными и выкрашенными.
- Возвращаясь к Страстной седмице. Помимо долгих служб, сугубо скорбного настроения этих дней, христианин призывается к большему молитвенному подвигу, внутреннему созерцанию, а для этого нужно отбросить всякое житейское попечение. Как сосредоточиться не на куличах, а на молитве и при этом все успеть?
– Ну, мечтать о том, чтобы совсем отложить всякие заботы и житейское попечение, – как-то не трезво. Жизнь тяжела, и тяжесть эта не случайна. Вся тварь покорена суете, и все творение воздыхает, ожидая окончательного искупления. Даже в мелочах всего не перечесть: зубы приходится чистить, и ботинки шнуровать, и постель перестилать, и счета оплачивать, и так далее почти до бесконечности. Хорошо бы от всего отрешиться. Но вот попробуй, как блаженный Василий, нагим зимой походить. Быстро смиришься и побежишь домой принимать теплую ванну. Тогда окажется, что то, что ты считаешь суетой, на самом деле дар Божий.
Все дело в том, как на что смотреть. Довольно будет и того, что мы в храме на службе усиливаемся отлагать всякое житейское попечение. Дальше за пределами храма дело усложняется. Привезли в магазин хлеб. Это суета? Да, но еще и милость Божия. Сердечко вдруг прихватило, и вовремя приехала «Скорая» – это вообще суета сует, но вместе с тем и величайшая милость. В суете и «Скорая» по городу ездит, в суете и уставший диспетчер звонки принимает по тысяче в день. (Улыбается.) Но все это милость, которую нужно превратить в сознательное служение. А все мирское забыть, дай Бог, только на время службы и получится.
Теперь смотрите: если мы изначально поставим себе высокую планку наподобие домашнего монашества, попытаемся превратить городскую квартиру в келью, а себя в тайного подвижника, то мы родим в себе большую скорбь от того, что недотягиваем до завышенного идеала. Оттого у нас часто такой вид постный не только в постные дни. Мы с вами говорим о предметах духовных, следовательно, о предметах опасных. Меч не только врага сечет, им и сам можешь пораниться. Огонь не только кашу в печи варит, он может и дом сжечь.
Будем внимательны к себе, последовательны и неторопливы. И в отношении «отложения всякого попечения» тоже. А вообще Богу предстоять нужно учиться везде: по пути на работу, за рулем, в магазине, у зубного врача (там-то вообще самое место молиться). Можно, наверное, и в кресле у парикмахера какую-никакую молитву творить. Не все ж на себя в зеркало любоваться.
– Отец Андрей, как понять, хорошо ли человек попостился, подготовился к встрече Светлого Христова Воскресения? Нужно ли вообще о таких вещах думать, ставить себе оценку за проведение поста, или Бог неприметно для нас принимает наши постные подвиги и труды? Должны ли мы испытывать особые ощущения во время пасхального богослужения?
– Должны испытывать, но не должны выжимать чувства из себя искусственно и насильно. Не стоит изображать из себя волевыми усилиями то, что должно происходить по дару свыше. Радость Пасхи, смесь слез и улыбок на лицах, ликующее сердце – это и есть награда за пост и за веру в целом, за стояние в ней. Разные народы радуются по-разному. Во время схождения Благодатного огня в Иерусалиме арабы, скажем, танцуют, кричат, бурно выражают восторг веры. Но есть и радость тихая, менее заметная внешне. Это наблюдается у нас, так как наш культурный код более сдержан. Мы предпочитаем внутреннее ликование. И тем не менее, лица должны быть светящимися, слезы – искренними. Одним словом, пасхальная радость призвана быть подлинной и для работавших с первого часа, и для пришедших в час одиннадцатый.
беседовала с протоиереем Андреем Ткачевым Кристина Полякова
источник православие.ру
подбор и публикация материала Анна Ушацкая
